Курские игрушки спасали жизнь. Кожлянский промысел стал брендом
Два старинных курских промысла стали официальными региональными брендами. Роспатент зарегистрировал географическое указание для суджанского ковроткачества и кожлянской игрушки. Именно об игрушке мы расскажем в этот раз. О мастерице, благодаря которой этот уникальный промысел сохранился.
«Кожлянская игрушка – голос нашей земли. Глиняные свистульки из села Кожля Курчатовского района – не просто сувениры. Это музыкальные инструменты, участники обрядов, хранители сказок и песен. Мастера веками оттачивали не только форму, но и звук – каждая свистулька должна петь по-своему, переливами, чисто и звонко. Традиционные кони, бараны, утицы, соловьи, всадники и даже фантастические образы – всё это целый мир, который мы обязаны сберечь. Сегодня эту эстафету принимают новые поколения: традиции живут на фестивалях, в мастер-классах, в музейных залах – от Курска до Русского музея в Петербурге», – подчеркнул губернатор Александр Хинштейн, рассказывая о том, что теперь кожлянская игрушка стала одним из официальных брендов Курской области.
Он добавил, что народные промыслы – это наша культурная идентичность. То, что делает Курскую землю особенной. И наша задача не просто их сохранить, но и дать будущее.
Ее называли русским Ван Гогом
Знаменитая курская мастерица, которая прославила кожлянскую игрушку, родилась в 1922 году. Искусствоведы называли Валентину Венедиктовну Ковкину «русским Ван Гогом» за то, что пластика ее работ находилась в движении, а роспись отличалась особой яркостью. Благодаря ей тогда еще советская страна узнала о знаменитом курском народном промысле, который чуть не утратили. Один раз – в советские годы, второй – в конце 1990-х. Посчитали, что слишком примитивно, слишком по-деревенски, слишком народно. Но благодаря Валентине Венедиктовне кожлянская игрушка выжила.
Село Кожля расположено неподалеку от Курчатова. По некоторым сведениям, его основал льговский помещик Петр Алексеевич Денисьев. Места рядом с Кожлей, Дроняево были известны месторождением глины. И местные жители испокон веков занимались гончарным промыслом. Постепенно два населенных пункта приобрели каждый свою «специализацию». Дроняевцы делали кувшины, крынки, жители Кожли – уточек, зайчиков. И так увлеклись побочным ремеслом – глиняными игрушками, что стали на этом специализироваться. И лишний заработок имели.
В начале XX века Кожля была большим многолюдным селом, оно насчитывало без малого 500 дворов. Здесь имелись церковь и своя приходская школа. Пять раз в году проходили крупные ярмарки с каруселями и народными гуляньями, свой товар привозили из соседних губерний. Игрушку лепили в каждом доме – матери передавали умение дочерям.
Как правило, обжиг раньше проводили ночью – готовность изделий определяли по цвету. Горны делали из кирпича. В них – две камеры: верхняя и нижняя. В «подтоп» закладывали дрова, во вторую камеру – игрушки. Постепенно к сухим дровам подкладывали сырые, чтобы температура не поднималась резко. Сначала игрушки чернели, затем становились красными, после чего приобретали белый цвет. Это значило, что внутри уже 800–900 градусов. На таком уровне температуру держали 10–12 часов и постепенно снижали.
Для росписи тонкими куриными перьями использовали разные краски: изначально – природные, потом – флуоресцентные, анилиновые и гуашевые. Но во все времена добавляли молоко для сочности цвета и яйцо для прочности красителя. Иногда краску сахарили – чтобы придать блеск.
Игрушка прокормила в голодные годы
Валентина Ковкина рассказывала, что ремеслу просила научить с малолетства. Но строгая мать приказала сначала научиться готовить глину – ее растирали на доске, отбивали деревянным молотком, чтобы не было комков. Только после этого допустили к лепке. В 4-м классе из-под руки Вали стали выходить игрушки средних размеров. Своеобразным экзаменом для девочки стал очередной поход матери на торговлю. Уходила в Дмитриев, предупредив: «Если пойду, да не возьмуть твои игрушки, буду бить хворостиной». Назад вернулась с гостинцами – галошами, ботинками и десятком конфет. Дочкины игрушки захвалили.
Свистульки делали днем и ночью, за сутки – около 250 штук. Чтобы сбыть, шли пешком иногда за сотню километров. На электричке ездили в Белгород. Игрушка прокормила и в годы страшного голода: «Одна свистулька – одно яйцо» – торговали по такому «тарифу». По дороге туда плечи оттягивали котомки с поделками, обратно – с «наживой». Яйца несли не домой, а на базар в Курск. Выручали какие-никакие деньги.
Когда юной мастерице исполнилось 14, мать скрутил ревматизм, ноги перестали ходить. Кормить семью и сбывать игрушки пришлось самой. Спасали они и в военные годы: в менее пострадавших районах за глиняные статуэтки по-прежнему удавалось получить еду. Бывало, от голода Валентина спасала других: раздаст игрушки, чтобы новые хозяева на картошку выменяли.
После Великой Отечественной, когда Валентине Венедиктовне было 32 и она уже воспитывала трех дочерей, произошел несчастный случай. Прежде чем прославить Ковкину, игрушка ее чуть не погубила! В карьере, где она собирала материал для поделок, обвалился пласт глины. Женщина получила травму позвоночника, и дальше на жизнь в деревне она могла зарабатывать уже только игрушкой. В год делала до 13 тысяч фигурок, отвозя готовые изделия в заготконтору. Ее работы появлялись и на выставках. А когда в Курчатове открылся краеведческий музей, они заняли почетное место в его экспозиции.
И всё же постепенно интерес к ремеслу угасал, мастеров оставалось всё меньше. Трудно сказать, какая судьба ждала игрушку-говорушку, но в 1970-е в СССР внезапно проснулся интерес к старине. В глубинку отправились экспедиции. О кожлянской игрушке узнали в Москве и Ленинграде. Валентину Венедиктовну взял под опеку в 1970 году известный искусствовед Александр Фрумкин, увидев в свистульках не только фольклорные образы, но и русскую народную мудрость, сочетающую смешное и философское. Уже в 1972 году Валентина Венедиктовна принимает участие в Московской выставке народных промыслов, в 1976 году состоялась ее персональная выставка. В 1984 году она устроилась в Дроняевскую школу вести кружок глиняной игрушки. Валентине Венедиктовне было присвоено звание народного мастера России, члена Союза художников России. В 2002 году она стала лауреатом премии Министерства культуры РФ «Душа России».
Работы Ковкиной гремели на выставках, они и сейчас хранятся в коллекциях разных стран. Ей предлагали переехать из деревни. А она до последнего дня оставалась верна своей старой избе и пока была в силах, вела кружок в Дроняевской школе. Не стало Валентины Венедиктовны 17 сентября 2012 года. Ей было 90 лет.
От нечистой силы
В 2007 году «Друг для друга» посчастливилось познакомиться с Валентиной Венедиктовной Ковкиной. Тогда ей было 85 лет. Вот как писала о той встрече журналист Оксана Саницкая: «Не так давно она перенесла на ногах микроинсульт. Мы опасались застать Валентину Венедиктовну в постели. Но перед нами предстала другая картина. Во дворе хозяйничала дочь Ковкиной – Татьяна Викторовна. Не колеблясь и без всяких предостережений, ведет нас в хату. На столе – глина, вода в банке, свежие, еще сырые игрушки... Мастерица сидит за работой, будто с этого начинается и заканчивается ее день. В руках рождался новый «барашек». «Если в школу не пойду и не буду опять робыть, то умру», – едва ли не первой фразой объявила нам бабушка. Через пару минут она уже проводит нам мастер-класс. «Отрываешь «выноградину», – придвинула комок глины учительница, – катаешь, прихлопываешь, потом делаешь «пырожок». Дочка мастерицы не удержалась и тоже села делать игрушки. Говорит, это у нее идет из души. Едва найдется свободная минута от огорода и хозяйства, берется за глину...»
Среди кожлянских игрушек много перевертышей: с одной стороны – один персонаж, с другой – совершенно иной. Есть олень с тремя головами, женщина-птица, внутри лягушки запрятан человек... Всех сюжетов не перечислить. Символику поделок изучают современные исследователи. Бытует мнение, что кожлянская игрушка дошла к нам от предков-славян. В ней прослеживаются языческие традиции. Многоликие персонажи, к примеру, должны были обеспечивать защиту с разных частей света. Расписывали игрушки тоже информативно: использовали знаки плодородия, дождя, семейного благополучия... Немаловажно, что большинство игрушек – «говорящие». Из свистулек можно извлекать простые мелодии. Считалось, что звук способен отогнать нечистые силы.
Артур АЛЯБЬЕВ