Освобождение Суджи. Год спустя
13 марта навсегда вошло в историю Курской области и современной России как день освобождения Суджи. Оккупация этого приграничного города длилась 215 дней. Важную роль в его освобождении отводят операции «Поток»: около 800 российских военных прошли почти 15 километров по трубе магистрального газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород» в тыл противника и, застигнув его врасплох, обрушили фронт.
В годовщину освобождения Суджи в Курске прошли мероприятия, приуроченные к этой дате. В их числе показ документального фильма корреспондента Первого канала Амира Юсупова «Суджа. Железный поток». В него вошли документальные кадры уникальной операции. Подготовка длилась более 100 дней в строжайшей секретности, шесть суток с начала операции бойцы находились в трубе, преодолевая расстояние и ожидая команды. Не хватало кислорода, воды, но была цель – выполнить боевое задание и освободить тех, кто семь месяцев жил ожиданием этого дня. По официальным данным, на оккупированной территории оставалось около двух тысяч человек. До освобождения дожили, увы, не все. До сих пор пропавшими без вести числятся около 450 человек, о судьбах которых ничего неизвестно.
Подобрал котенка и назвал Суджей
На встречу с курянами из разных регионов приехали герои фильма – бойцы, участвовавшие в операции «Поток».
Командир взвода 10-й роты бригады «Ветераны» Никита Кашаев с позывным «Мексика»: «План предусматривал сохранение личного состава и внезапность удара. Бойцы долго готовились: копали отстойники, вырезали трубы, организовывали вентиляцию. Все 800 участников отлично понимали цель этого риска – освободить территории и спасти людей. На окраине Суджи нас встречали жители. Люди плакали от счастья, обнимали и благодарили... Самая ценная награда за Суджу – моя жена. Она – режиссер монтажа на Первом канале, и мы познакомились благодаря «трубе». В фильм этот момент не вошел: я старался себя отвлекать, слушал музыку в наушниках и пританцовывал на камеру».
Дмитрий Люлько, позывной «Бумер»: «Когда освободили Суджу, приехал в штаб к командиру, слышу мяуканье. Оказалось, кошка провалилась. Еле живую достал ее оттуда, выходил и забрал с собой, назвал Суджей. Вислоухая кошка стала красавицей. Сейчас живет у тещи в Башкирии. Недавно родила котят».
Суджа сейчас живет у тещи Дениса в Башкирии. Недавно родила котятКомандир взвода 10 РШО, позывной «АК-47»: «Пусть прозвучит банально, но ничего ярче первого глотка свежего воздуха и глотка чистой воды у меня не было. Это была самая вкусная вода, которую я пил, неважно вообще, откуда она».
Замкомандира штурмовой группы, позывной «Солдат»: «Страшно было умереть в трубе и не выйти, не сделать того, ради чего мы всё это прошли. Я думал об этом все шесть дней».
Командир штурмовой роты Рустам Рашидов, позывной «Микелон»: «Все говорили, что это невозможно. И сотрудники газовых служб, с которыми приходилось взаимодействовать при подготовке, считали, что это нереально… Я сам из Рыльска. Поэтому для меня это было личное. Пошел бы еще раз? Без каких-либо колебаний».
Уехали в гости накануне вторжения
В зале – суджане. Они пришли сказать слова благодарности героям. Тем, кто освободил родную землю. Но боль не стихает. Любимая, уютная, красивая Суджа осталась в их воспоминаниях. 6 августа 2024 года навсегда разделило их жизнь на «до» и «после».
Ирине Иваненко из Гончаровки (это самая окраина Суджи, граница), можно сказать, повезло. Накануне вторжения она уехала к родственникам в Курск.
«Обо всех страшных событиях мы узнали из соцсетей и новостей. В первые дни, пока была связь, звонили знакомые, которые остались там. Звонил наш хороший друг, он остался в Куриловке со своей старенькой мамой. Во время нашего последнего разговора он рассказал, что уже вошли украинцы, у него отобрали машину, генератор. Больше не звонил. А через какое-то время мы узнали, что он погиб. По той информации, которая у нас есть, он похоронен в Куриловке, но пока это место не нашли», – рассказывает Ирина.
«Когда уезжали, город уже был полупустой»
Юлия Королькова – учитель. Она привела на показ фильма школьников, все они из Суджи. Сейчас учатся в курском лицее №21. Сама Юлия тоже суджанка. Она вспоминает, что к звукам артиллерии, атакам беспилотников и взрывам жители привыкли – в приграничье с первых дней СВО было неспокойно. Старались соблюдать меры безопасности.
Юлия увлекалась сухим валянием и 10 лет создавала коллекцию, которая осталась в Судже«У нас была большая школа – 640 человек. И отличное бомбоубежище. Его не раз показывали в новостях. Дети знали, как вести себя при обстрелах», – делится Юлия.
Однажды дрон атаковал машину с гражданскими. Девочка получила серьезные ранения, отец погиб на ее глазах. В Плехово погиб приехавший из ДНР парень. Погиб сотрудник предприятия, тоже молодой мужчина. Еще один парень погиб в Гончаровке... Не обо всем писали в новостях. Но местные жители смирились, рассуждая: значит, так надо, не стоит сеять панику. А когда в три часа ночи 6 августа проснулись от взрывов, которые не прекращались ни на минуту, люди не сразу поняли, что ВСУ прорвали границу и надо срочно уезжать. Ведь этого не должно было случиться. Даже представить такое было невозможно.
«Как бы тяжело и страшно не было, мы верили, что нас защищают», – говорит суджанка.
С мужем и двумя дочками пришлось спуститься в подвал. «Мы серьезно подготовились к таким ситуациям – у нас даже была специальная одежда, в которой удобно пережидать обстрелы, – говорит Юлия. – В подвале мы провели почти четыре часа, до семи утра. Связь то пропадала, то появлялась, сайты грузились с огромным трудом. Рядом с нашим домом упал осколок, возможно, в газовую трубу. Запаха газа не было, он сразу стал гореть. Дышать в подвале становилось тяжело – не хватало кислорода. Мы периодически выходили, но снова раздавались взрывы, и мы бежали обратно».
Утром казалось, что стало потише. И семья занялась повседневными делами. «Чтобы вы поняли нашу степень доверия и привычку к подобным ситуациям, вечером сотрудники газовой службы сняли счетчик для проверки, и мужу пришлось везти прибор во Льгов. Решили позавтракать в летней кухне, которая была рядом с подвалом, чтобы лишний раз не входить в дом. Муж заметил, что стало тише, разве что слышен гул дронов, обычное дело, и сказал: «Юля, поеду, ведь счетчик надо отвезти».
Потом пришла информация: повреждены здания прокуратуры, суда и управления образования, прилет около санэпидемстанции. «Понимали, что так мощно еще никогда не было. Но, тем не менее, от администрации не поступало никакой информации», – вспоминает Юлия.
Потом приехал сын соседки из Гончаровки – туда ВСУ вошли первыми. Постучал в окно. «Выхожу: «Андрюха, что случилось?» – Он: «Юля, прорыв!» – Я: «Андрей, сколько уже этих прорывов было…» – Он: «Я тебе сказал – быстро собирайся и беги!» Боже, куда бежать? Мужа нет. Испугалась. Прибежали другие соседи, тетя Люда: «Юль, правда прорыв?» – Говорю: «Не знаю, Андрюха сказал». Решили потихоньку двигаться на Мартыновку – это село на въезде в Суджу.
На чем ехать? Не на чем. Я позвонила родителям, они жили в Заолешенке: «Папа, так и так… Сосед сказал, что на Гончаровке танки пошли. Сами уезжайте и меня с детьми заберите».
Когда выезжали, город уже был полупустой. А впереди целая вереница машин. Почти все ехали переждать и вернуться. Никто не думал, что свою любимую Суджу покидает навсегда. Уютной и родной ее больше не будет. Этого тогда невозможно было даже представить.
«После того как мы выехали, начали обстреливать транспорт. До сих пор эти обгоревшие машины стоят по обочинам на въезде в Суджу...» – говорит наша собеседница.
Юлин муж выезжал другой дорогой из Льгова. Заехал в Суджу забрать документы. Выезжал уже под обстрелами.
«Стояла и нюхала секатор – он пахнет нашей землей»
О гибели дома, который в семье ласково называли Мишкой (за бурую расцветку сайдинга под дерево), Юлия узнала год назад – в марте 2025-го.
Дом Корольковых в Судже разрушен год назад«Муж сделал для меня и для нашей семьи отдельное государство, отдельную планету под названием «Дом на улице Зеленой, 6». Это был потрясающий дом. Дом счастья. В нем было много радостей, хотя и сложности тоже случались. Но главное – мы были там счастливы. Я мечтала, чтобы там выросли наши дети и туда потом приезжали внуки. Моя старшая дочь рисовала, была хорошим керамистом, победителем и призером многих конкурсов, даже получила губернаторскую премию. Я восхищалась ее работами и бережно их хранила. Сама я занималась сухим валянием... И всего этого больше нет. Нет наших фотографий, детских рисунков, открыток и тех трогательных подарков, которые делали наши дочки. Там остался попугай Лимончик, который жил с нами 15 лет и был уже членом семьи, – сокрушается суджанка. – Муж в марте поехал туда на свой страх и риск, я была против, но его было не удержать. Что он там увидел – словами не передать. Он захватил с собой только маленького керамического совенка, которого нашел в беседке, и секатор. Я стояла и нюхала этот секатор – уткнулась в него, он пахнет нашей землей, и просто ком в горле...»
«Верю в чудо, что под завалами найду семейную икону»
Не сдерживая слез, суджанка рассказывает о судьбах своих родственников, которые не успели или не захотели выехать, надеясь, что всё обойдется, и оказались в оккупации. Тетя с дочерью (Юлиной двоюродной сестрой) погибли. Соседка видела их тела. О судьбе второй тети, оставшейся в Судже, до сих пор ничего неизвестно.
Юлия с мужем уже купили новое жилье – квартиру в ипотеку – и пытаются обустроиться в Курске. Но сертификат получить не могут, так как их дом оформлен на родителей и является вторым жильем... Они все время вспоминают Свой дом счастья.
«Там остались иконы, которыми нас благословляли родители. Старинная икона святой Варвары, которую оставила нам бабушка. Изучая жизнь святой Варвары, старшая дочка предложила назвать младшую Варварой. Я до сих пор очень хочу побыстрее туда попасть, и я почему-то верю в чудо, что под завалами найду эту икону... Настолько это всё больно, что мне иногда снится, как я бегаю вокруг нашего дома, он в огне, и я ничего не могу сделать», – говорит Юлия.
Анна КОРШУНОВА