Салтыков-Щедрин о курском мужике
27 января исполнилось 200 лет со дня рождения русского писателя Михаила Салтыкова-Щедрина, классика русской литературы, одного из наиболее известных сатириков XIX века, чьи произведения до сих пор актуальны. В одном из них писатель упоминает «курского мужика».
Настоящее имя Михаила Евграфовича – Михаил Салтыков, а Николай Щедрин – псевдоним, под которым он писал. В дореволюционных изданиях фамилию псевдонима брали в скобки: Салтыков (Щедрин), а дефис появился позже.
Родился будущий писатель в Тверской губернии. Уже в ранние годы проявил интерес к литературе, а после окончания Царскосельского лицея начал карьеру чиновника. Однако его истинным призванием стала литература – острая, беспощадная сатира, направленная против пороков общества.
В своих произведениях Салтыков-Щедрин поднимал проблему взаимоотношений народа и власти. При этом сам почти четверть века служил Отечеству на высоких административных постах. Сначала в вятском губернском правлении, затем – чиновником по особым поручениям при Министерстве внутренних дел, позже занимал должности рязанского и тверского вице-губернатора.
«Он знает только город Щигры…»
В книге «Язвы русской жизни. Записки бывшего губернатора» Салтыков-Щедрин пишет:
«Курский мужик, наверное, ничего не знает об Орловской губернии; орловский мужик не имеет никаких сведений о Курской губернии. Они не понимают, зачем им нужны эти «другие» губернии, и, следовательно, еще меньше могут интересоваться вопросом об окраинах. Им известно, что до них не только из Калиша, но и из Воронежа, «как до звезды небесной, далеко». Если курскому мужику говорят: «поляк бунтует» или «немец блудит», то в этих словах ему сказывается не вопрос о целости или величии отечества, а вопрос о рекрутчине. Будет рекрутчина – стало быть, будет надобность идти неведомо куда. Куда идти? – он даже и этого не может определить, потому что, говоря по совести, и развитому человеку определить это не всегда бывает легко. Бунтуют поляки, а его ушлют задавать страх уездному городу Соликамску. Соликамск, Лодейное Поле, Бендеры, Верхнеудинск, Свенцяны, Белебей, Таммерфорс, Лодзь, Ахалцых, Ахалкалаки, Вольмар, Корчева – вот сколько неизвестных величин он обязан любить. С нами бог! Да он в первый раз в жизни слышит про эти имена! Он знает только город Щигры; он слыхал, что по соседству с Щиграми существуют еще города Фатеж и Короча и что в городе Курске сидит губернатор, который вразумляет бунтующих и только по неизреченному своему милосердию оставляет невинных без взыскания».
Полемика с Фетом
Сложные отношения у Салтыкова-Щедрина сложились с поэтом Афанасием Фетом. Их главная «встреча» происходила на страницах журналов «Современник», «Отечественные записки», где Салтыков-Щедрин был влиятельным критиком и редактором.
Салтыков-Щедрин относился к поэзии Фета с резким неприятием, видя в ней «бегство от реальности». В своих обзорах и пародиях (например, в «Современной идиллии») он высмеивал фетовский культ «мимолетного» и «невыразимого», считая это баловством и литературным эскапизмом, в то время, когда страна нуждалась в гражданской позиции. Для Щедрина Фет был поэтом для «избранных», чуждым народу.
«В семье второстепенных русских поэтов г. Фету, бесспорно, принадлежит одно из видных мест. Большая половина его стихотворений дышит самою искреннею свежестью, а романсы его распевает чуть ли не вся Россия, благодаря услужливым композиторам, которые, впрочем, всегда выбирали пьески, наименее удавшиеся», – писал Салтыков-Щедрин.
Салтыков-Щедрин саркастически именовал поэзию «чистого искусства» «мотыльковой», а Фета поэтом «запоздалым» и несвоевременным. По мнению писателя, мир изменился и от поэта теперь требуется повышенное внимание к злободневным вопросам современности: «Ведь нельзя, называя себя русским поэтом, не знать того, что наша эпоха занята интересами, идеями, вопросами гораздо пошире, поглубже и поважнее ваших любовных похождений и нежных чувствований».
Фет, в свою очередь, презирал «тенденциозную» литературу и, вероятно, считал щедринскую сатиру грубой, лишенной истинной художественности. В своих мемуарах «Мои воспоминания» он с холодной иронией и аристократическим высокомерием отзывался о Салтыкове, подчеркивая их мировоззренческую пропасть.
Несмотря на язвительную публичную полемику, в личном общении они сохраняли внешние приличия, характерные для своего круга и эпохи. Известны редкие случаи их встреч в литературных салонах, где они обменивались холодными формальными репликами.
Интересный факт: оба были блестящими переводчиками. Фет – немецкой поэзии, Щедрин – французской прозы.
Лариса БЕСЕДИНА